AnatoliGreen (anatoligreen) wrote,
AnatoliGreen
anatoligreen

Categories:

Как работает страх в США

О страхе, войне и людях: искренние истории русскоязычного врача

Русскоязычный врач Михаил Мирер (Mike Mirer) работает на передовой борьбы с масштабной вспышкой смертельной коронавирусной инфекции COVID-19 в США. Мирер – детский врач-невропатолог, заведующий детским отделением в Moses Taylor Hospital в Скрантоне (Пенсильвания). Михаил ведет блог на Facebook, где описывает будни врачей и медсестер в условиях повышенной опасности, а еще — рассказывает истории. С разрешения автора ForumDaily публикует несколько зарисовок из жизни и работы во время пандемии.

Фото: Mike Mirer/Facebook

13 марта

Страх

Неоновая вывеска Emergency Room светилась сине-зелено-красным неоновым светом: издалека можно было подумать, что это ночной клуб, только вместо музыки периодически — сирена и синие всполохи маяков скорой помощи. Какие-то люди плетутся по улице, стоят на углу около ER, входят и выходят через автоматическую дверь.

Вам каждый врач скажет, что пик больных в ER приходится на поздний вечер и примерно до двух часов ночи.

Еще днем критическое мышление и возможность кому-то позвонить, например, в офис доктора или друзьям, поддерживает даже самых слабых, но с заходом солнца страх за детей, родителей или себя любимого как фосген заполняет жилое пространство и начинает душить.

Страх — вот что гонит людей, как рыбу на нерест, в ER ночью.

Мама трехлетнего ребенка захлебывается слезами почти кричит: «Доктор, помогите! У моего бэбички коронавирус! Он уже два дня болен! Скорей!»

Начинаю осматривать, и с удовольствием обнаруживаю веселого карапуза с соплями. Температура аж 37,2. Экспресс-анализ показал RSV – респираторно синцитиальный вирус. Частая причина ОРВИ. Он весело со мной играет и не понимает, а что собственно случилось, и почему мама так плачет?

Он не понимает, а я понимаю. Маму съел страх.

Из каждого утюга несется, что нам всем хана, столько заболели, столько умерли.

Я давно заметил, если гуглить долго, то любая болезнь — смертельная.

А тут и гуглить не надо, этот информационный ад льется, как ливень в поле, и никуда не спрятаться, Китай, Италия, Германия, закрыли, лекарства, нет, нечем, конец…

Я не биолог, но понятно, что как минимум у всех млекопитающих есть страх. Это примитивное эволюционное чувство позволяет выжить. Проще сказать: не ходи туда, если страшно, дольше проживешь.

Человек обладает самым развитым мозгом, и хотя он не может бегать как гепард, зато может думать как человек.

Человеческий страх самый изощренный. Мозг способен придумать самый плохой сценарий даже когда все хорошо, а уж если есть малейший повод, тогда держись!

А повод как раз появился. Коронавирус, безусловно, серьезная болезнь, ведь мы давно отвыкли, что человек может умереть до старости. Ну понятно, бывает, конечно, рак или несчастный случай, но чтобы вот так, заболел температурой, кашлем и умер?! Мы же в двадцать первом веке живем!

Мой знакомый, неглупый человек и успешный бизнесмен, звонит мне каждый день, спрашивает одно и тоже. Что делать, куда бежать и читает бесконечное количество статей про коронавирус без разбора. Он такой не один. Страх, который изначально должен помочь выжить, превратился в парализующую панику. Теперь обезумевшее стадо бежит, выпучив глаза, сметая все на своем пути.

Первое, что смели в наших магазинах, — туалетную бумагу, салфетки и средства для дезинфекции. Кто-то мудро заметил, что это потому, что на каждого чихнувшего сто обосравшихся.

Потом пропали консервы, крупа, рис. В некоторых магазинах полупустые полки.

В русском магазине пропала гречка, вот что значат условные рефлексы!

Интересно, что коронавирус поразил не только живые организмы, но и неживые. Например экономику и политику. Причем экономика точно чуть в реанимации не оказалась, и похоже еще долго будет выздоравливать. Пролиферация информации позволила вирусу поразить мир также легко, как он поражает легкие.

Каждое утро для врачей в нашей больнице брифинг. Есть ли в больнице заболевшие коронавирусом, и где они вообще есть.

Надо сказать, что медицинский персонал ведет себя очень достойно. От санитарки до врача. Никакой паники. Ситуация меняется каждый день. Информация порой противоречивая, то помогают маски, то нет.

Больница полностью обеспечила всех, кто на переднем крае, масками типа N-95, очками и специальными халатами, очень быстро разворачивают телемедицину, чтобы уменьшить риск контакта и возможного заражения. Тестирование на вирус или по желанию, или по показаниям.

Все тестирование и лечение коронавируса бесплатное или по страховке, и неважно, есть страховка или нет.

Пандемия коронавируса наглядно показала, какой хрупкий мир, в котором мы живем. Только представьте себе то же самое, но со смертностью в 70%. В бункерах всем места не хватит.

По сути это репетиция, и возможно, последняя.

Мы, конечно это все переживем, вернее, переживут девяносто восемь из ста……

26 марта

На западном фронте без перемен

Вчера днем мне позвонил мой близкий друг, анестезиолог.

«Представляешь, мой начальник и его жена подхватили коронавирус. Жена посопливила и поправилась, а он заспиралил вниз, уже на кислороде, в реанимации. Мы с ним десять дней назад работали в одной операционной. Вот такие, брат, дела».

Ни хрена себе, день начался!

Теперь сводки новостей, как с фронта — наши доблестные врачи захватили и удерживают плацдарм в Нью-Рошеле, под натиском коронавируса пал Нью-Йорк. Список погибших и раненых. Не хватает только — от советского Информбюро, бррр — мороз по коже.

Жизнь вдруг за считанные дни превратилась из спокойной, гражданской, во что-то странное, ранее не виданное мной, но понятное по ощущениям из моей прошлой жизни, где все были воспитаны на войне.

Я, хоть и удивился панической скупке туалетной бумаги и консервов, но про себя подумал, что надо бы ещё спички, соль и мыло, так как этот нехитрый рецепт, что в литературе, что в фольклоре у наших от зубов отскакивает.

Сегодня, по дороге на работу, я вдруг понял, что я на хайвее один. Как будто после нейтронной бомбы. Никого, лишь пожухлая трава у обочины, так как не было снега из-за необычно теплой зимы.

Город словно вымер.

Больница моя перешла на осадное положение. Двери закрыты, только с магнитным ключом можно войти.

У нас лежит один с коронавирусом в реанимации.

Ко мне ночью поступил пятимесячный ребенок. Родился недоношенным, все было хорошо, а вчера поднялась температура, кашель. К утру стало хуже, задыхается, пульс 190, дыхание 65 в минуту. Я посмотрел на рентген, все правое легкое белое. Все, кирдык, надо срочно переводить в реанимацию. Реаниматолог сказал, вызывая вертолет, что нельзя исключить COVID-19, наденьте ребенку маску. А тесты кончились еще вчера.

Вот как-то так!

Дети вроде болеют меньше, но тоже болеют, причем очень быстро ухудшаются, кому не повезло.

Сейчас только ленивый не говорит про вирус, мол, ничего особенного. Мне только хочется спросить, а вы сами-то сколько людей за свою жизнь интубировали? Когда вам последний раз в лицо поверх маски брызги мокроты из интубационной трубки прилетали?!

Люди, ещё вчера весело говорившие, что ерунда, переживем, вдруг осознали реальную опасность, пусть и небольшую статистически, но реальную. Эти разговоры в больнице неделю назад напоминали разговоры в тыловом эшелоне в 1941 году по дороге на фронт. «Ща», врежем немцу! Сравнение, конечно, не самое удачное, но ощущение похожее.

В общем, мало кому по нраву могильный холодок.

Пациенты, еще вчера бегущие по любому поводу в ER, теперь предпочитают болеть дома, разумно понимая, что запор — куда меньшая опасность по сравнению с вирусом, пойманным, пока ставили клизму.

Все без остановки говорят, как такое могли пропустить ?! Кто за это ответит?! Правительство — козлы и старые мудаки!

Я — противник термина «медик» как сознательно принижающего статус врача, но сейчас другая ситуация. Врачи и медсестры встали на пути пандемии, как бы пафосно это ни звучало, одинаково рискуя своим здоровьем.

Вообще-то, человеческая жизнь стоит по-разному. Например, в Афганистане или Африке люди гибнут каждый день десятками, а то и сотнями, и что?! Кто об этом знает? А вот, если умерли двести итальянцев, французов или, например, американцев, так мир переворачивается вверх дном, рынок падает, как гиря на пол, со стуком. Это, конечно, несправедливо, но эти и многие другие страны очень много сделали для того, чтобы человеческая жизнь стала так дорого стоить. В пятнадцатом веке жизнь французского крестьянина тоже ничего не стоила.

Может именно поэтому два или три процента смертности — это настоящая трагедия и реальная проблема.

Вчера в нашей больнице какая-то мразь украла двенадцать коробок специальных масок N-95, а их не хватает и выдают под расписку.

Молодые резиденты, как лейтенантики из училища, они первый раз попали в настоящий замес. Руки трясутся, на лицах растерянность.

Статистика удручающая — 38% госпитализированных от 20 до 50 лет, то есть молодые. Во многом за счёт заболевшего медперсонала. Такого не было в других странах.

При больнице NYU (Нью Йоркского Университета) есть студенческое общежитие, которое срочно переоборудуют в места размещения медперсонала на случай, если врачей переведут на казарменное положение.

Медперсонала начинает не хватать.

В больших городах появились солдаты.

И все же, в больнице никто не паникует, поддерживают друг друга, как могут, как-то очень по-человечески.

Живем одним днем.

Все еще только начинается, и да поможет нам Бог!

26 марта

COVIDОСЫ

Мой друг прислал мне короткое видео, где три голых красотки весело отплясывают под ламбаду на какой-то дорогой яхте в тёплом море. Улыбаются, смеются, трутся попами.

Какое милое довоенное видео, подумал я.

Теперь мой обход в больнице состоит из двух частей. Сначала мои малыши в новорожденном отделении, пока я более или менее чистый, потом этаж.

Последний поступивший — мальчик три года, с ДЦП и COVID-19. Болеет тяжело, температура, тяжелая двусторонняя пневмония, гастростомическая трубка для питания, сам не ест. Мои девчонки-медсестры сбились с ног, но закусив губу, стоят насмерть, не скулят.

Мать мальчика на другом этаже, тяжелая, на кислороде.

Вместо перерыва — вторая часть обхода.

Звоню моим близким друзьям, свалившимся с поганым вирусом.

Мишка Коган — анестезиолог, до последнего был в офисе и смотрел больных. Там вместе с хирургом они “прочищали” сосуды больным на диализе. Если бы закрыл, то они бы умерли от почечной недостаточности. Его жена Фаина — терапевт, по двенадцать часов смотрела бесконечно идущий поток больных стариков в офисе, пока не свалилась с этим же, и продолжает, больная, принимать удаленно на видеозвонках.

Они оба из Иркутска, сибиряки. Я однажды сказал, что если бы мои родственники ехали в тех же теплушках, что и ваши, когда их выслали в Сибирь, то мои бы передохли еще до Урала.

Только теперь понимаешь, какой хрупкий был мир, с круассаном и кофе за уютным столиком, друзьями, тепло которых ощущалось тактильно, и заход в лифт не требовал задержки дыхания, как будто ты не в лифте едешь, а ныряешь на свой этаж.

Все орут по телевизору, интернету, телефону. Козлы, надо было не так, не здесь, не тем и не теми. Какая разница!? На самом деле, это все напоминает убегание от лавины снега в горах. Не важно, стоял ты прямо под горой или на триста метров дальше, не убежишь, только вспотеешь зря.

Так и с коронавирусом получилось, накрыло всех. Нет такого государства, которое бы заранее закупило полмиллиона вентиляторов, и имело армию “врачей в запасе”, готовясь к потенциальной гипотетической пандемии. Поэтому нет смысла кого бы то ни было за это козлить.

Надо сказать, что люди, почувствовав запах жареного, рванули из Нью-Йорка кто куда. Цены на рент загородных домов взлетели, да и за любую цену сейчас не найти.

Теперь, чтобы въехать в нашу комьюнити, приходится стоять в очереди на КПП.

В нашем лесу проснулись медведи и охренели. Это что, уже июль и детские каникулы?! Почему так много народа понаехало? Вы что, я только встал, даже зубы не почистил!

Сейчас главное не заболеть вообще чем-нибудь серьезным.

Смертность от вируса одно, а от инфаркта, которому не хватило места в реанимации, другое. Можно сказать, кирдык — два в одном.

В Нью-Йорке совсем туго.

В больнице, где я работаю раз в месяц, детскую реанимацию подвинули в само детское отделение, просто дав несколько палат, а все реанимационное отделение подготовили для приема молодых взрослых, кому нужна искусственная вентиляция легких.

На улице появилась огромная палатка для нуждающихся в госпитализации, но кому еще не нужен вентилятор.

Маску N95 выдают одну на пять дней.

Знакомая доктор уходит каждый день в госпиталь, где зачастую не могут предоставить надлежащую защиту, оставляя трех малолетних детей дома. Я уже не говорю про престарелых родителей.

Почти все штаты просят всех, кто имеет или имел лицензию, выйти помочь, всем дали зеленый свет, никаких ограничений.

А ещё появилась мрачная шутка: если не хочешь, чтобы тебя интубировал гинеколог, сиди дома.

В общем — à la guerre comme à la guerre !

Фото: Mike Mirer/Facebook

28 марта

Collateral Damage / шрапнель

Отработал три дня по 12 часов, сегодня выходной. Я давно без будильника встаю в шесть утра, и первое что я увидел — это заголовок в новостях.

“COVID — 19 в Нью-Йорке убивает одного человека каждые 17 минут”.

В NY к больницам подогнали рефрижераторы, чтобы складывать умерших. Ну, это хоть и абсолютная жесть, но с другой стороны, куда их складывать? Труп-то скоропортящаяся вещь, и надо большой холодильник, так что все верно. Просто от такой реальности волосы дыбом встают, хорошо я лысый, а то бы так и ходил, как натертый эбонитовой палочкой с волосами вверх.

Вчера в нашем и еще трех соседних округах ввели приказ губернатора сидеть дома. Я узнал, когда получил срочный Email из госпиталя с пропуском.

“Предъявитель сего бла, бла бла — essential emergency personnel» (необходимый сотрудник неотложной службы). Такая бумага, плюс удостоверение позволяют проехать везде беспрепятственно.

Правда, в магазин и аптеку можно выйти всем, но если остановят, надо объяснить.

В администрации мне рассказали, что немного, но есть те, кто дезертировал, ушли с концами. Я их не обвиняю, страшно, конечно, но как потом в зеркало — то смотреть? Среди моих друзей таких нет, точка. Напротив, те, кто смотрел плановых больных, освободились, и, позвонив в администрацию, предложили себя на любую позицию, где сейчас нужен врач. Пожилые врачи на пенсии, точно понимая, что они первые на вылет в этой игре в чапаевцев с вирусом, вышли в строй.

Так получилось, что большинство моих друзей — врачи самых разных специальностей. Мы все за много лет привыкли, что люди болеют, лечатся, выздоравливают или умирают, для нас это обычное дело. Мы просто делаем свою работу.

Тяжелее всего нашим близким.

Я звоню моей маме каждый день. Она, закрытая карантином в квартире в Бруклине, ждет звонка, но сама не звонит, не хочет беспокоить или отрывать меня от работы. Она говорит бодрым голосом: “Мы с папой ОК, не волнуйся!” А чего не волнуйся, как будто я не слышу ее голос, которым говорит привязанный к стулу заложник, в поднесенный ко рту телефон.

Хорошо, мой папа этого не понимает — деменция. Для него все как всегда…

Моя любимая и верная подруга-жена превратилась в труженика тыла.

Она за меня очень волнуется, теперь ее работа — ждать.

Я отправил ее спать на второй этаж, как-никак, все-таки меньше риск заразиться, ведь я в группе риска.

Мой приход с работы теперь напоминает пикник на обочине Стругацких.

Я, как сталкер, раздеваюсь в гараже, ботинки в большую картонную коробку, одежда сразу в стирку, я в душ.

Даже моя собака Сашенька понимает, что-то здесь не так, видимо папка придумал какой-то новый ритуал обнимашек, и терпеливо сидит и ждет у двери в ванную, пока я не выйду, чтобы наконец устроить пятиминутку любви и обожания!

Я проснулся ночью и увидел тонкий луч света в приоткрытую дверь.

Моя жена сидела молча за убранным столом в столовой и смотрела куда-то в черноту окна. Она у меня кремень.

Я подошел и сказал: «Иди спать, не волнуйся, все будет хорошо…”

29 марта

Люди

«Алло», — в трубке звучал спокойный, твердый голос, ни капли не изменившись за тридцать лет.

«Михаил Абрамович, как вы поживаете?»

«Спасибо, Миша, нормально. Хожу в офис, смотрю пациентов, пока есть. Не будет пациентов, выйду в госпиталь».

«Может, не надо? Вам 73, реально опасно».

«Нет Миша, мне поздно менять убеждения, будет как будет….»

Наши жизненные орбиты переплелись странным, почти мистическим образом. Я заканчивал третий мединститут и был рад, что попал в «Акушерство и гинекологию». Туда было трудно попасть, впрочем, как везде, но я очень хорошо учился. Правда, ординатуру мне не предложили, чем-то не подошел.

Михаил Абрамович был тогда второй профессор на кафедре, настоящая знаменитость. Огромного роста с руками, как два куска ветчины, и толстыми пальцами, он больше походил на богатыря Илью Муромца, правда, слегка избыточно кучерявого для былинного героя. Он занимался ведением осложненных беременностей и фактически стоял у истоков развития ультразвука в СССР. Талантливый и успешный, он вызывал зависть у многих. Сам же он охотно помогал всем, кому мог.

Я его не знал, пока не пришел на кафедру, интерном. Он сам предложил мне пройти курсы ультразвука, и с этого началась наша многолетняя дружба. Я был ему очень благодарен, ведь кроме дополнительных знаний, ультразвуковое ремесло подкармливало меня и мою семью до отъезда в Америку.

Он приехал в Америку месяцев через восемь после меня. Мы встретились, я рассказал про то, что сам узнавал, как говорится, с колес, на ходу. Рассказал, какие книги нужны для экзаменов, как сдавать и т. д.

Он сдал экзамены “с лета”, потом сдала экзамены его жена, которая была главным научным сотрудником акушерства и гинекологии в МОНИИАГ (Московский областной НИИ акушерства и гинекологии). Они оба прошли резидентуру и стали family doctors (семейный врач общего профиля). Фаина Абрамовна пошла работать в ветеранский госпиталь и лишь совсем недавно вышла на пенсию, а Михаил Абрамович открыл свой офис в Манхэттене. Он много лет делает то, что очень хорошо умеет, — лечит людей.

Его сын Сашка закончил мединститут в Нью-Йорке с отличием. Он давно не Сашка, а зав. отделением акушерства в госпитале в Квинсе, специалист по репродуктивной медицине. Талантливый и веселый человек. Под его редакцией вышел учебник по Акушерству, по которому учатся в РУДН.

Теперь он тоже на передовой, причем по Квинсу долбануло сильней всего, больше всего случаев COVID-19. Эта зараза не щадит никого, ни стариков, ни беременных.

Я позвонил поздравить его с днем рождения этой зимой, и он сказал, что, наверное, надо уходить на пенсию.

Он спросил, знаю ли я какого-нибудь молодого доктора, который мог бы взять на себя офис, ведь очень много людей ходят к нему и он не может просто взять и закрыться. Я сказал, что если узнаю, дам его телефон.

На пенсию он уйти не успел. Пока не успел…

Вот уж воистину, хочешь насмешить Бога, расскажи ему про свои планы.

Ирина Шиллер



https://anatoligreen.dreamwidth.org/2581945.html
Tags: болезнь, вирус, сша, эпидемия
Subscribe

promo anatoligreen november 5, 2017 04:13 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Промо блок свободен абсолютно для всех
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments